Янв
02
2017

«Ильюшины» в воздушных боях

Статья взята с сайта rainsycat

По сравнению с истребителем штурмовик обладает меньшей маневренностью. Для «илов» встреча с противником в воздухе означала серьезное испытание. Летчикам приходилось применять все [60] свое искусство. При нападении вражеских истребителей штурмовиков выручала взаимная огневая поддержка.
Герой Советского Союза капитан Батиньков рассказывает:
— Мне не раз приходилось встречаться с истребителями противника, но один воздушный бой особенно ярко запечатлелся в памяти.


Это было в марте 1945 года. Нам приказали произвести штурмовку скопления живой силы и техники противника.
Цель представляла собой опорный пункт немцев вблизи одной польской деревушки, где скопилось много вражеской живой силы и техники, готовящейся переправиться через Одер.
И вот мы в воздухе. Погода превосходная. Идем в строгом боевом порядке. Все, кроме двух, имели боевой опыт.
Правее группы — истребители Лавочкина — наше прикрытие.
Бросаю взгляд на часы: до цели осталось полчаса полета. Под крыльями самолета проплывают поля, реки, леса, деревеньки — знакомый пейзаж. Замечаю, что видимость стала ухудшаться: обычная дымка от пожаров в прифронтовой полосе.
Через несколько минут восстанавливаю связь со станцией наведения. Слышу девичий голос:
— «Лиса‑3», Батиньков! «Лиса‑3», Батиньков! Выполняйте поставленную задачу. Будьте внимательны: [61] в воздухе — истребители противника, в районе цели — густая дымка.
Истребители в районе цели — это весьма неприятная вещь! Оповещаю свою группу, приказываю подтянуться. Связываюсь по радио с истребителями прикрытия, предупреждаю их об опасности.
Вывожу самолеты на шоссе. Должна уже показаться цель, но я её не вижу. Запрашиваю станцию наведения:
— Правильно ли иду на цель?
— Правильно!
Нас начинают обстреливать зенитки. Всматриваюсь вниз — деревня, смотрю мельком на карту — точно Нидеры. На шоссе, идущем на юго–запад, — танки, автомашины, повозки. Покачиваю с крыла на крыло самолет, передаю по радио ведомым:
— Внимание, цель под нами. Атакуем!
И тотчас перехожу в пике. Стреляю по машинам из пушек и пулеметов, с высоты 400 метров бросаю две бомбы. Но выходя из атаки, слышу в наушники тревожный голос:
— Батиньков, Батиньков! Вас атакуют истребители! «Маленькие» (истребители), прикройте Батинькова!
Делаю резкий разворот влево и вижу, что на последний самолет, пилотируемый Забаштой, нападает Ме‑109. Даю по немцу очередь. Мимо! Но он, увидав трассу, круто взмывает вверх. А там истребители прикрытия дерутся с другими «мессерами».
Передаю по радио команду становиться в «круг» и быстро перехожу в хвост последнему своему самолету. Шесть–семь «мессеров» кружатся над нами и, выбрав удобный момент, атакуют. Но дружный огонь стрелков и летчиков отгоняет их. И вот — радость: видим один самолет, охваченный дымом, отваливает в сторону и через секунду камнем падает [62] на землю. Почти тотчас же вслед за ним, оставляя за собой черный шлейф дыма, падает другой.
Но «мессеры» не унимаются. Снова атака. И опять немецкий самолет, напавший на лейтенанта Савельева, не окончив атаки, дымясь, отваливает в сторону и скрывается где–то вдали. Остальные фашисты, видя печальный исход боя, уходят за ним.
И вот сейчас, вспоминая этот бой, я думаю, что благополучный исход его зависел от многих причин: от слетанности экипажа, умения держать свое место в боевом порядке, быстрого выполнения приказаний, привычки к взаимной выручке, от того, что атаки вражеских истребителей отражали и стрелки и летчики, что станция наведения своевременно предупреждала нас обо всех изменениях в обстановке и т. д.
Никакие ухищрения фашистов — ни численное превосходство, ни внезапность нападения не давали им преимущества над советскими штурмовиками.
Был случай, когда небольшой группе «илов» и истребителям под командованием Героя Советского Союза майора Козловского пришлось выдержать бой с 24 истребителями противника. Немцы так и не добились никакого успеха.
Задание было ответственным, и тов. Козловский с разрешения командира части сам подобрал летный состав и провел с ним тщательную подготовку, обратив особое внимание на некоторые варианты воздушного боя на случай встречи с неприятельскими истребителями.
Перед вылетом он поговорил с ведущим группы истребителей и подробно рассказал ему: какой будет строй при полете к цели и обратно, боевой порядок при атаке, сбор группы после нее, как будет [63] осуществляться радиосвязь. Они договорились о взаимодействии при отражении истребителей противника.
Цель представляла собой танки и автомашины с артиллерией, отстоявшие от переднего края на 8–10 километров. Их сосредоточивали для того, чтобы начать контратаки против наших наступающих частей.
Едва однако группа штурмовиков начала атаку, как была предупреждена по радио, что в воздухе появились истребители противника. Тут же майор Козловский заметил их сам, они уже шли четверками на сближение.
По команде наши самолеты быстро произвели перестроение. Новый боевой порядок давал неоценимые преимущества. Видя свой численный перевес, истребители противника производили частые, но беспорядочные атаки. Согласованным огнем штурмовиков и «лавочкиных» наши летчики успешно отбивались от них.
У немцев так ничего и не получилось. Выполнив задание, штурмовики под прикрытием истребителей вышли из боя без потерь, противник же недосчитался двух ФВ‑190 и одного Ме‑109.
В борьбе с советскими летчиками — инициативными, смелыми, решительными — фашистские истребители почти всегда терпели поражение.
Часто быстрота маневра оказывалась тем преимуществом наших летчиков, которое обеспечивало [64] им победу. Это подтверждает боевой опыт штурмовика дважды Героя Советского Союза капитана Андрианова, который не раз сбивал в воздушных боях немецкие самолеты.
Вот характерный случай. Один Ме‑109 атаковал его с бреющего полета, но капитан Андрианов вовремя заметил его и немного прошел по прямой, так что «мессер» проскочил сзади. В этот момент капитан резко повернулся влево и обстрелял врага. Фашист рухнул на землю.
Маленькие, быстрокрылые советские истребители! Как самоотверженно защищали они «илов»! Под прикрытием советских истребителей увереннее шли штурмовики к своей цели и выполняли трудные задания. Но были и такие дни, когда штурмовики отправлялись в опасный полет без защиты — одни. Однако и тут водители «илов» смело встречали врага, вступали в бой с его истребителями и часто выходили победителями.
В историю Отечественной войны войдет беспримерный воздушный бой четырех «илов» Героя Советского Союза гвардии капитана Чекина с четырьмя «фокке–вульфами».
Это было в дни, когда наша армия успешно провела летнее наступление на Карельском перешейке.
Наши войска ворвались в город Выборг. Противник, стараясь спасти свою технику и живую силу, отступал по шоссейным дорогам на север.
Четверка «илов» отправилась выполнять задание: штурмовать отступающую колонну противника, причем действовать предстояло без прикрытия с воздуха.
Штурмовики скоро добрались до цели и сделали два захода, как вдруг стрелок передал:
— Четыре ФВ‑190 идут в атаку.
Немцы решили атаковать наших штурмовиков с хвоста. Это было для нас выгодно, так как [65] «илы» шли на бреющем полете и противнику невозможно было нападать снизу. Сопки и балки на земле помогали маневрировать и уклоняться от прицельного огня противника.
Когда атаковавший Чекина «фокке–вульф» приблизился, стрелки Чекина и с соседних самолетов открыли заградительный огонь. Немцы настойчиво шли на сближение, рассчитывая с короткой дистанции ударить наверняка, но наши штурмовики их не подпускали. Атаковавший Чекина фашистский самолет все время старался держаться в безопасном для себя секторе, но Чекин, следуя команде стрелка, поворачивал свой «ил» то вправо, то влево, предоставляя стрелку возможность вести прицельный огонь. Как раз в тот момент, когда Чекин «прижался» к земле, немец дал очередь из пушек, но она прошла выше. Наконец, когда наши летчики пролетали над озером, стрелок Дудатин очередью «в лоб» сразил одного «фоккера». Другой гитлеровец немедленно уклонился от боя и ушел.
Но тогда появилась вторая пара «фокке–вульфов», которая все время занимала выжидательную позицию. Теперь немцы прибегли к способу, который применяли редко: выйдя из зоны обстрела задних огневых точек наших самолетов, они свалились на штурмовиков сверху.
На маневр надо было ответить маневром. Штурмовики мгновенно повернули свои машины так, [66] чтобы стрелки могли вести прицельный огонь. Первые две атаки фашистов были отражены.
Чего только не предпринимали в этот раз немцы! И атаки с обеих сторон одновременно, и стрельбу из пушек в середину строя, с расчетом расколоть его и поодиночке разделаться с каждым.
Бой длился уже 10 минут, до нашей территории оставалось два–три километра.
У фашистов, видимо, приходил к концу боекомплект, и они повернули обратно.
Наши штурмовики целыми и невредимыми возвратились на свой аэродром.
Этот бой лишний раз убеждает в том, что маневр в воздушном бою имеет огромное значение, как и соблюдение боевого порядка и выдерживания скорости. Он убеждает далее в том, что при хорошей обученности, боевом опыте наши летчики, управлявшие «илами», могли обойтись в отдельных случаях без прикрытия истребителей в воздухе.
Случалось, что наши штурмовики совершали удачные нападения на транспортные самолеты противника. Об этом свидетельствует боевой опыт Героя Советского Союза гвардии майора Жигарина.
Как–то апрельской ночью наши наземные войска передали, что наблюдают сильное движение транспортных самолетов противника. То же было замечено рано утром. Нашему командованию стало ясно, что немцы могли производить посадку только на одном единственном аэродроме, который имелся у них в районе окружения. За ночь, следовательно, там должно было скопиться много транспортных самолетов.
Герою Советского Союза майору Жигарину приказали произвести разведку. [67]
Вылетев утром, Жигарин решил итти под кромкой облаков, чтобы скрытно приблизиться к аэродрому.
Неожиданно Жигарин увидел, что над самыми верхушками деревьев летят три немецких транспортных самолета. Он пошел на сближение и атаковал правого ведомого. Немцы держали строй и отстреливались. Вести атаку на бреющем полете было очень трудно, все же майор атаковал тот же самолет вторично. Последний стал отставать и скоро накренился на правое крыло, сшибая верхушки деревьев и расчищая «илу» дорогу. Тогда Жигарин набросился на ведущего, подошел к нему очень близко и обстрелял. Объятый пламенем, транспортный самолет рухнул вниз.
И даже с бомбардировщиками врага, с его «юнкерсами» и «хенкелями», наши «илы» бесстрашно вступали в бой.
В районе, где предстояло штурмовать танки противника, дважды Герой Советского Союза гвардии капитан Бегельдинов, возглавлявший группу «илов» и истребителей, заметил до 30 бомбардировщиков Ю-87. Они летели бомбить нашу переправу. Бегельдинов получил приказ помешать им. Сближаясь с ними, он выбрал наивыгоднейшее направление; сосредоточив огонь по ведущему самолету, Бегельдинов подбил его. Снижаясь, фашист сбросил бомбовый груз на свои же войска. [68]
Выйдя из атаки, Бегельдинов снова собрал свои штурмовики в плотный строй и сделал второй заход. Расстроенная группа немецких бомбардировщиков не выдержала огня. Итоги боя: штурмовики сбили 6 самолетов противника, не потеряв ни одного своего.
— Боевой опыт, — говорит гвардии капитан Бегельдинов, — привел меня к выводу: штурмовик Ил может успешно вести воздушный бой и с бомбардировщиками и с истребителями. Я сам провел 15 таких боев, в которых сбил одного «мессершмитта» одного «фокке–вульфа» и трех «юнкерсов».
Боевой опыт дважды Героя Советского Союза Бегельдинова и многих других наших летчиков еще раз подтверждает, что штурмовики «ильюшины» — прекрасная, разносторонняя машина. А в руках сталинских соколов она — гроза для врагов.

Автор: adminРубрика: Боевые операции |

Отзывов нет

RSS-лента комментариев к этой записи.

Комментарии закрыты.